Le Figaro (Франция): в геополитике реализм — пустая и неэффективная концепция

«Фигаро»: Как вы оцениваете встречу Владимира Путина и Эммануэля Макрона в Брегансоне? Стоит ли рассматривать ее как проявление потворства со стороны президента или же как полезный шаг?

Фредерик Ансель*: «Потворством», о котором вы вполне разумно говорите, было бы устроить Владимиру Путину показную встречу, не выдвигая ему каких-либо требований. Тем не менее этого не произошло и, как и на двух последних встречах, президент Франции четко указал на разногласия: демократические права оппозиции, использование СМИ, Украина, Сирия и т.д. Кстати говоря, так было и на встречах с Трампом, Нетаньяху и Сальвини. В целом, могу отметить, что тандем Макрона и Ле Дриана, когда тот сначала возглавил нашу армию, а затем внешнюю политику, никогда не демонстрировал потворства, будь то отказ напрямую вести переговоры с Асадом вопреки требованиям Москвы и Тегерана, сохранение (совершенно законного) морского присутствия у берегов Тайваня к недовольству Пекина, активное военное присутствие в Персидском заливе вместе с союзниками (ОАЭ) против Ирана, отказ последовать за Вашингтоном в выходе из ядерного соглашения с все тем же Ираном… Такую политику сложно назвать потворством или хвостизмом. Соглашаясь на встречу, Путин знал, что ему не будут во всем потакать: тон и заявления впоследствии подтвердили это. Но он все же приехал…

Это отсылает нас к вашему другому вопросу о полезности встречи. Прежде всего, нравится нам то или нет, Россия — великая держава, без которой никак не обойтись в ряде энергетических, политических и военных вопросов. Далее, то, что Владимир Путин принял наполненные символизмом место (Брегансон) и время (незадолго до саммита «семерки») встречи, означает, что он серьезно относится к усилению позиций Эммануэля Макрона в Европе. То есть, мероприятие было оправданно уже поэтому. Добился ли Эммануэль Макрон желаемого? У меня на этот счет сильные сомнения. Президент России проявил непреклонность. Но стоит ли из-за этого смеяться над ним и обвинять его в некомпетентности? Если да, то все дипломатические встречи становятся практически бесполезными. Кроме того, не стоит судить итоги саммита по истечению нескольких дней: иногда самое главное кроется в заложенных основах и проявляется позже.

— Не пришло ли время, как хотят некоторые, вернуться к «более реалистичной» политике по отношению к России?

КонтекстРабочий визит президента РФ В. Путина во ФранциюLibération: приблизить Россию к Европе или приблизить Европу к России?LibérationТимоти Снайдер: у России нет будущего (Capital)CapitalEl País: почему Макрон идет на сближение с ПутинымEl Pais— Мне не по душе нашумевшее понятие «реализм» или «реальная политика», которое часто упоминают в контексте политики де Голля и Миттерана. Это пустая и неэффективная концепция для серьезной геополитики. Я как специалист по Ближнему Востоку и арабскому миру на протяжении десятилетий слышал от сторонников реализма утверждения о том, что арабов вполне устраивает деспотизм, и что демократия не для них. Что об этом думают сегодня наши тунисские друзья? И другие арабские народы, которые ведут борьбу за демократию? Когда я еще учился в Парижском институте политических исследований, то слышал от «реалистов» рассуждения о нерушимости коммунистического блока, хотя тот развалился всего несколько лет спустя. И даже не буду напоминать вам о глупости поборников «умиротворения» фашизма в 1930-х годах… На самом деле, реализм всегда неоднороден или даже является лицемерным прикрытием для цинизма или умственной лени.

Говоря конкретно о России, что значит быть реалистом? Прогибаться под всем ее давлением под тем предлогом, что у нее на руках весомые козыри? С каких это пор нам следует прогибаться перед силой, даже не пытаясь разыграть нашу собственную партию? В отношениях существуют, как минимум, две стороны, и каждая должна отстаивать свой курс. Кроме того, как известно, у этой огромной страны есть свои проблемы: катастрофическая демографическая ситуация, вялая экономика (она на треть меньше нашей), усиление мощи Китая, который грозит ее позициям в Сибири и Средней Азии, зачастую обветшалая промышленная и военная инфраструктура…

Путин прекрасно это понимает и талантливо придерживается отношений с опорой на грубую силу. Готов признать, что в данный момент во главе традиционно дружественных нам и союзных держав не всегда стоят простые собеседники и мудрые политики. Думаю, вы понимаете мой эвфемизм. Как бы то ни было, не стоит спешить с выводами. С одной стороны, на фоне набирающего силу Китая статус сверхдержавы принадлежит только США (и никак не обескровленной России). С другой стороны, в настоящих демократиях часто меняются правительства, а не основы.

— Дональд Трамп поднял вопрос возвращения России в «Большую семерку»… Это правильная инициатива? Что можно потребовать от России в обмен на возвращение в сообщество либеральных наций?

— Я выступаю за взаимную выгоду: возвращение в обмен на прекращение бомбардировок мирного населения в Сирии и настоящий план переговоров по Донбассу. Это то, о чем глава российского государства может согласиться разговаривать. Как бы то ни было, я бы предпочел, чтобы такие предложения исходили от президента Франции, а не его американского коллеги с его непредсказуемой политикой. Кроме того, чтобы получить возможность убедить Владимира Путина пойти на подобную сделку, нужно, чтобы Эммануэль Макрон мог говорить от лица более-менее единого Европейского союза, который видит себя не только торговой, но и политической великой державой. Увы, с учетом ухода англичан, нерешительности немцев во всем, что касается России, и перипетий итальянцев такой путь представляется маловероятным.

Статьи по темеПредставители инспекции ОБСЕ осматривают территорию Донецкой фильтровальной станции после обстрелаУНIАН: как быстро Украине укажут ее место?УНИАН— В целом, не лучше было бы отказаться от остракизма и дипломатических санкций и перейти к диалогу, даже не с самыми благовидными личностями (Башар Асад, Путин и Ким Чен Ын)?

— Знаете, я всегда выступал в геополитике за третий путь, путь равновесия сил между псевдореалистами, с одной стороны, и неоконсерваторами, с другой. Хотя мы не можем вмешиваться везде, это не означает, что нам не стоит вмешиваться вообще. Принимать решение об ответных мерах следует от случая к случаю, в зависимости от этики и осуществимости. Например, нельзя просто так смотреть на вопиющие и неоднократные преступления против человечности, тем более на геноцид. Это только бы укрепило преступный режим, вдохновило другие и вызывало у союзников опасение, что ваше малодушие может плохо обернуться для них в будущем.

Кстати говоря, с 1945 года ООН не исключила ни одного члена, даже при существовании в государствах ужасных режимов, будь то Ирак Саддама Хусейна, ЮАР времен апартеида или Руанда в период геноцида. Нужно не отправлять государства в изоляцию, а прочертить нормативные «красные линии», как это сделал Обама в 2012 году, хотя год спустя и решил забыть о них, когда Асад в очередной раз пустил в ход нейротоксин против мирного населения с катастрофическими последствиями. Другими словами, да, с «не самыми благовидными личностями», как вы говорите, можно вести диалог, но при этом нужно не забывать о своем статусе демократической державы и не дать им вновь совершить преступления против человечности под угрозой санкций. Я как гражданин и геополитолог считаю это абсолютной красной линией.

*Фредерик Ансель (Frédéric Encel), доктор геополитики в Университете Париж VIII, старший преподаватель Парижского института политических исследований

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *